И почему это важно знать, чтобы исцелиться
Важно. Эта глава носит информационный и образовательный характер. Она не предназначена для самостоятельной диагностики. Дифференциация комплексного посттравматического стрессового расстройства (КПТСР), ПТСР, пограничного расстройства личности и других состояний - задача квалифицированного психиатра или клинического психолога. Неверная самодиагностика может привести к неправильному выбору терапии, потере времени и даже опасности для жизни (особенно при биполярном расстройстве или высоком суицидальном риске). Если вы узнали себя в одном из описаний - обратитесь к специалисту, а не полагайтесь только на эту серию статей.
Мы не ставим целью охватить все возможные дифференциальные диагнозы. Мы сосредоточимся на трех состояниях, которые чаще всего путают с КПТСР, а также кратко коснемся других расстройств. Если вам нужен полный дифференциально-диагностический алгоритм по МКБ-11 - обратитесь к первоисточнику или психиатру.
Представьте человека, который всю сознательную жизнь чувствует себя "не таким". Его захлестывают эмоции - или внутри пустота, как в заброшенном доме. Он боится людей, но при этом отчаянно хочет близости. Он считает себя ничтожеством, хотя внешне может быть успешным. Он лечился от депрессии, пил антидепрессанты - стало немного легче, но корень остался. Потом ему сказали, что у него "пограничное расстройство личности", предложили диалектико-поведенческую терапию - стало лучше с импульсами, но внутри все равно холодная убежденность: "Я плохой, и ничего с этим не сделать".
Что это за случай? Возможно, это комплексное посттравматическое стрессовое расстройство (КПТСР) - состояние, которое официально признано в Международной классификации болезней (МКБ-11) лишь с 2018 года (Всемирная организация здравоохранения, 2018). Раньше таких людей часто ошибочно диагностировали как "атипичную депрессию", "расстройство личности неуточненное" или "биполярное расстройство". И они годами получали не ту помощь, которая нужна.
Я, автор, не ставлю диагнозов заочно. Моя задача - дать читателю карту, на которой отмечены основные отличия КПТСР от схожих состояний. Почему это важно? Потому что разные причины требуют разного лечения. Ошибочный диагноз - это не просто неправильная бумажка, а годы жизни, потраченные на борьбу не с той проблемой.
В этой стстье мы разберем:
И в конце мы сделаем мост к следующей главе, где на основе авторской программы опишем, как именно строится путь исцеления от комплексной травмы.
Читатель, знакомый с психиатрической классификацией, может спросить: по симптомам КПТСР так похож на пограничное или избегающее расстройство личности - почему же его отнесли к "расстройствам, связанным со стрессом"? Ответ принципиален.
В МКБ-11 расстройства личности (раздел 6D10) определяются как стабильные, ригидные и всепроникающие паттерны внутреннего переживания и поведения, которые начинаются в детстве или подростковом возрасте и практически не меняются во взрослой жизни без интенсивной терапии. Это, образно говоря, "искривление позвоночника" - структура сформировалась такой и держится.
КПТСР (код 6B41) - это последствие хронического стресса. Его симптомы могут уменьшаться при изменении среды, при обретении безопасности, при правильной терапии. Структура личности не сломана "по умолчанию" - она не достроена из-за внешних обстоятельств. По словам Пьера Жане (1889), чьи идеи легли в основу современной травматерапии, травма приводит к "сужению поля сознания" и фиксации на низших уровнях психической интеграции, но при благоприятных условиях интеграция может восстановиться.
Метафора. Расстройство личности - это дом, который изначально построили криво (и его трудно перестроить). КПТСР - это дом, который не достроили из-за постоянных ураганов. Ураганы прекратились - и можно достроить нормальные этажи.
Поэтому диагноз КПТСР звучит оптимистичнее, чем диагноз расстройства личности. Он говорит: вы не сломаны, вы не достроены.
Согласно МКБ-11, для диагноза КПТСР необходимо наличие всех трех дополнительных (к критериям ПТСР) симптомов:
Эти три кластера отличают КПТСР от ПТСР (там нет негативной Я‑концепции как обязательного элемента) и от пограничного расстройства (там идентичность диффузна, а не стабильно-негативна).
Начнем с самого близкого "родственника". Оба состояния возникают из‑за травмы, оба включают флэшбеки, кошмары, избегание и гипербдительность. Но дальше начинаются расхождения, которые меняют все: причину, структуру симптомов и стратегию исцеления.
И в том, и в другом случае есть повторные переживания травматического события - флэшбеки, сны, кошмары, диссоциации, внезапное "вываливание" в транс. Работает древний инстинктивный механизм: психика запечатлевает ситуацию угрозы, чтобы в будущем избегать похожих обстоятельств. Человек становится гиперчувствительным к триггерам, сужает диапазон безопасного поведения, постоянно сканирует среду в поисках опасности. Это истощает, лишает радости, заставляет жить в режиме "бей‑беги‑замри".
Но качество симптомов и широта охвата жизни - кардинально разные.
ПТСР возникает после одного или нескольких событий одного типа: авария, изнасилование, теракт, боевое столкновение. До травмы у человека была более или менее благополучная жизнь. Мир был предсказуем, люди - в целом безопасны. А потом случился "взрыв" - и картина мира раскололась.
КПТСР - это ответ на перманентное травматическое переживание, длящееся месяцы или годы. Ребенок (или взрослый в бесправном положении) не может выйти из ситуации, потому что она встроена в его повседневность. Насилие дома, игнорирование, запутанные послания, угрозы, хаос. Психика не успевает восстановиться между ударами. Исследователи травмы (Херман, 1992; ван дер Колк, 2014) давно заметили, что последствия длительной, повторяющейся травмы качественно иные, чем последствия единичного шока: формируется не просто страх конкретной ситуации, а тотальное изменение личности.
При ПТСР флэшбек обычно имеет четкую привязку: запах бензина напоминает о взрыве в метро, звук хлопушки - о выстрелах. Сны конкретны: человек снова переживает ту самую аварию.
При КПТСР флэшбеки часто размыты, генерализованы. Триггером становится не специфический стимул, а целый класс ситуаций: необходимость выступить, защитить себя, скопление людей, громкий голос начальника. Человек не всегда понимает, что именно его "зацепило" - просто внезапно накатывает ужас, стыд или ярость, не соответствующие реальной обстановке. Сны - это часто не точное воспроизведение событий, а хронический кошмар без сюжета: ощущение удушья, погони, падения. Люди с комплексной травмой просто говорят, что у них всегда негативные сны, они всегда пребывают в кошмаре.
При ПТСР избегание конкретно: человек не садится в поезд, не ходит в тот район, не смотрит фильмы про войну. В остальных сферах он функционирует.
При КПТСР избегание становится хроническим и всепроникающим. Оно не заметно со стороны - человек просто живет очень маленькой жизнью. Он выбирает работу, где минимум общения, потому что люди могут наехать, наорать. Он избегает не только очевидных триггеров, но и любой ситуации, где может возникнуть стресс: новые знакомства, смена планов, конфликтные обсуждения, даже радостные события. Это сужение приводит к социальной изоляции, потере возможностей, а главное - к утрате чувства, что жизнь вообще может быть другой.
При ПТСР человек постоянно на взводе, но только в ситуациях, напоминающих травму. Зайдя в безопасное место, он может расслабиться.
При КПТСР гипербдительность становится фоновым состоянием: человек всегда настороже, даже когда угрозы нет. Он не может расслабиться в собственной постели, потому что мир опасен по умолчанию. Тело постоянно напряжено, сон поверхностный, любое неожиданное движение или звук вызывают испуг. Это ведет к хроническому истощению, которое сами травматики часто не замечают - они привыкли жить на пределе.
Это, пожалуй, самое глубокое различие. У человека с ПТСР просто ломается картина мира. У него когда-то была хорошая жизнь, потом она сломалась. Он помнит, что такое радость, доверие, покой. Ему есть, к чему возвращаться в терапии.
У человека с КПТСР не было никогда хорошей жизни. Он вырос в ситуации, где все дерьмо, все плохо, все опасно, все кругом какие‑то опасные, он никчемный, ничтожный. Его нормальное состояние - дефицит, а не избыток. Поэтому при КПТСР формируется устойчивая негативная Я‑концепция. Человек не просто боится - он убежден в своей "плохости", "дефективности", "беспомощности". И это убеждение не уходит само собой, даже когда внешняя угроза исчезает.
| Ось | ПТСР | КПТСР |
| Причина | Разовая травма или серия однотипных событий | Хроническая, перманентная травма (годы насилия, пренебрежения) |
| Флэшбеки | Конкретные, связанные с событием | Размытые, генерализованные, хронические кошмары |
| Избегание | Конкретных мест / ситуаций | Сужение всей жизни, "маленький диапазон" |
| Гипербдительность | В контексте триггера | Фоновая, всегда, истощающая |
| Самоощущение | "Мир сломался, я в принципе хороший" | "Я - ничтожество. Так было всегда" |
| Прогноз | Более быстрый, есть точка опоры | Требует достройки личности, но реален |
Если вы узнаете себя в описании КПТСР - это не значит, что вы "тяжелее больны". Это значит, что задача исцеления иная. Вам не нужно возвращаться к "дотравматическому Я" - его не существовало. Вам нужно достроить то, что не было построено: чувство базовой безопасности, право на автономию, способность выдерживать границы, спонтанность, цельную идентичность. Хорошая новость - это возможно. Современная травматерапия показывает: даже если хорошей жизни не было никогда, можно вырастить внутри себя заботливого родителя и дать голос своему внутреннему ребенку, что позволит вам получать новый, позитивный эмоциональный опыт.
Переходим к самому запутанному сравнению. Пограничное расстройство личности (ПРЛ) внешне похоже на комплексную травму так сильно, что даже опытные клиницисты сомневаются. Многие методы терапии ПРЛ (прежде всего диалектико-поведенческая терапия, ДБТ) отлично работают при КПТСР - (пишут, что до 90% эффективности). Но если бы они были идентичны, их не различали бы в МКБ-11. Разница есть, и она принципиальна: природа страха, структура идентичности, суицидальное поведение и прогноз.
И при ПРЛ, и при КПТСР наблюдаются эмоциональная дисрегуляция (вспышки гнева, резкие смены настроения), страх в близких отношениях, импульсивное поведение (алкоголь, переедание, самоповреждения), хроническое чувство пустоты, диссоциативные симптомы. Но за разными фасадами стоят разные строительные конструкции.
Это главный "лакмус", который позволяет развести два состояния.
ПРЛ: человек панически, до ужаса боится быть брошенным. Для него разрыв отношений - конец света. Он цепляется за партнера, названивает, устраивает сцены, угрожает суицидом при малейшем намеке на дистанцию. В отношениях он мечется между идеализацией ("ты - мой спаситель") и обесцениванием ("ты чудовище"). Эта качель - результат неспособности удерживать амбивалентные чувства (Кернберг, 1975; Янг и др., 2003).
КПТСР: у травматика нет панического страха быть брошенным. Почему? Потому что он даже не допускает мысли, что может быть по‑настоящему принят. Его базовое состояние - отчуждение от других. Он чувствует себя чужим среди своих. Он скорее сам избегает близости, потому что близость в его опыте всегда означала боль, насилие или потерю контроля. Поэтому он держит дистанцию, уходит в работу, в фантазии, в одиночество - но не станет скандалить и требовать внимания.
Метафора. ПРЛ - это человек, который тонет и хватается за любого, крича "не бросай!". КПТСР - это человек, который научился не заходить в воду вообще, потому что однажды его уже чуть не утопили.
ПРЛ характеризуется диффузной идентичностью. Человек не знает, кто он. Самоощущение меняется в зависимости от настроения, компании, партнера. Сегодня - гениальный художник, завтра - ничтожество. Не может определиться с карьерой, ценностями, тем, что ему нравится. Внутри нет стабильного ядра.
КПТСР, напротив, дает стабильную, но негативную идентичность. Человек твердо знает: "я - дерьмо", "я никчемный", "я сам виноват". Его негативная идентичность не скачет - она фундамент. Этот негативный образ себя сформировался в детстве путем интроекции голосов травмирующих взрослых (Фэйрберн, 1952) и застыл в виде idée fixe (Жане, 1889). Поменять его умом невозможно - он живет на уровне эмоциональной памяти.
Это различие критически важно для терапии. ПРЛ-пациенту нужно сначала помочь обрести устойчивое Я (через валидацию, отзеркаливание, построение границ). КПТСР-пациенту - распаковать и переписать содержание этого "Я" (доказать, что "я дерьмо" - это не факт, а интроецированный голос из прошлого).
Оба расстройства связаны с повышенным суицидальным риском. Но качество этого риска разное.
При ПРЛ суицидальные попытки и самоповреждения часто выполняют функцию регуляции аффекта: невыносимое внутреннее напряжение сбрасывается через физическую боль. Демонстративные попытки могут быть способом влиять на других (шантаж, привлечение внимания). Риск повторных попыток очень высок, и человек может совершить их импульсивно, в состоянии аффекта.
При КПТСР суицидальные мысли тоже серьезны, но их природа иная - это желание закончить хроническую, невыносимую боль. Человек устал жить в постоянном ужасе, стыде, одиночестве. Он не играет в "спасите меня", он действительно хочет тишины. Однако риск фатальных исходов при КПТСР ниже, чем при ПРЛ, потому что импульсивность и аффективные качели выражены слабее.
Терапевту важно различать: при ПРЛ сначала нужно стабилизировать импульсивное поведение (ДБТ-навыки); при КПТСР - сначала создать безопасность, восстановить регуляцию, а потом уже работать с ядром травмы.
При столкновении со стрессором (конфликт, критика, отвержение) КПТСР-стратегия - это избегание и сужение. Человек сворачивает жизнь, уходит в тень, перестает пробовать новое. Он не разрушает себя активно, но замораживается.
ПРЛ-стратегия - это часто саморазрушительные импульсы (порезы, переедание, опасный секс, угрозы суицида) и внешние взрывы (ярость, обвинения). Человек не сжимается - он взрывается.
ПРЛ: настроение может меняться несколько раз в день, от умиротворения до ярости, часто без явной внешней причины. Это эмоциональные американские горки.
КПТСР: настроение более стабильно - стабильно плохое. Фоном - тревога, тоска, раздражение, апатия. Могут быть всплески (флэшбеки, регрессы), но в промежутках человек возвращается не к хорошему настроению, а к привычно-плохому. Резких перепадов, как при ПРЛ, нет.
Терапия КПТСР гораздо более оптимистична, прогноз лучше, чем при ПРЛ. Причина не в том, что КПТСР "легче" по страданиям. Причина в структуре: при КПТСР есть сохранные части личности (способность к привязанности, к осмыслению, к сотрудничеству), которые не разрушены, а лишь подавлены защитами. ПРЛ затрагивает более ранние этажи развития, где страдает сама способность к целостной идентичности и базовой регуляции. КПТСР - это недострой, который можно достроить. ПРЛ - это деформация фундамента, которую можно скорректировать, но с гораздо большим трудом.
| Ось отличия | КПТСР | ПРЛ |
| Страх в отношениях | Избегание близости, отчуждение | Панический страх брошенности, качели идеализации/обесценивания |
| Идентичность | Стабильное негативное "Я" ("я дерьмо") | Диффузная, неустойчивая, "не знаю, кто я" |
| Суицидальное поведение | Желание прекратить хроническую боль; риск ниже | Регуляция аффекта, импульсивность, шантаж; риск выше |
| Реакция на стресс | Избегание, сужение жизни | Взрывы, самоповреждения, угрозы |
| Настроение | Стабильно-плохое (фон) | Резкие скачки, качели |
| Прогноз | Оптимистичный (можно достроить) | Сложнее, но возможна ремиссия |
Если вы узнаете себя больше в первой колонке - вероятнее, у вас КПТСР. Это не приговор "лучше" или "хуже", это просто разная карта для навигации. При КПТСР вам не нужно "учиться терпеть одиночество" - вы и так в нем живете. Вам нужно учиться впускать других, не ожидая предательства. Вам не нужно "обретать идентичность" - она у вас есть, пусть и негативная. Вам нужно переписать ее содержание.
Помимо ПТСР и ПРЛ, комплексную травму иногда ошибочно принимают за другие состояния. Мы перечислим их коротко, чтобы читатель мог сориентироваться, но подчеркнем: окончательное различие - задача специалиста.
Общее: перепады настроения, раздражительность, импульсивность.
Отличие: при БАР есть маниакальные или гипоманиакальные фазы - минимум несколько дней эйфории, сверхактивности, уменьшения потребности во сне, скачки идей. Эти фазы возникают спонтанно, без явного внешнего триггера. При КПТСР "подъемы" - либо кратковременная реакция на хорошее событие, либо гипоманиакальная защита от депрессии, но они всегда привязаны к контексту и длятся часы или дни, а не недели.
Что делать: Если у вас были эпизоды, когда вы несколько дней подряд почти не спите, полны энергии, тратите безумные деньги, а потом резко падаете в депрессию - покажитесь психиатру, возможно, это БАР.
Общее: трудности с концентрацией, забывчивость, импульсивность, прокрастинация.
Отличие: СДВГ - врожденная нейробиологическая особенность, проявляющаяся с раннего детства, присутствующая везде и не зависящая от стресса. При КПТСР "СДВГ-подобные" симптомы - следствие гипербдительности и истощения. В безопасной, предсказуемой среде они исчезают или резко уменьшаются; при настоящем СДВГ - нет. (Возможно и сочетание: у человека может быть как СДВГ, так и КПТСР - тогда симптомы не исчезают полностью даже в безопасности.)
Что делать: Пройдите скрининговый тест (например, ASRS). Если проблемы с вниманием появились после травмы - скорее, это часть КПТСР, но консультация психиатра поможет исключить коморбидность.
Общее: социальная тревога, избегание контактов, неуверенность, подчинение.
Отличие: ИРЛ и ЗРЛ - это, по сути, "чистые" защитные стили (эти стили мы разберем позже)): Беглец и Угодник. При КПТСР человек обычно смешивает стили (Борец на работе, Невидимка дома). Кроме того, при КПТСР есть idée fixe, структурная диссоциация, хроническая телесная память - то, чего нет при "чистых" расстройствах личности без травматической этиологии. На практике у многих людей с ИРЛ и ЗРЛ в анамнезе обнаруживается хроническая травма, и в таких случаях корректнее говорить о КПТСР. Однако бывают и нозологически "чистые" варианты, развившиеся без выраженной травмы (например, при сильной генетической предрасположенности к застенчивости).
Что делать: Если вы узнаете себя в описании Беглеца или Угодника из первой части моей серии статей и при этом в вашей истории есть длительное насилие, пренебрежение или хаос - скорее всего, у вас КПТСР.
Если вы когда-либо попадали в руки психиатров, то могли столкнуться с ситуацией: один врач ставит депрессию, другой - тревожное расстройство, третий подозревает биполярное, а четвертый говорит о "расстройстве личности неуточненном". Вы уходите с пачкой рецептов, чувствуя себя ходячим каталогом болезней. Это называется коморбидность - сосуществование двух и более расстройств у одного человека.
При КПТСР коморбидность - правило, а не исключение. До 70-80% людей с комплексной травмой соответствуют критериям хотя бы одного дополнительного расстройства: депрессии, тревожных расстройств, зависимостей, расстройств пищевого поведения, обсессивно-компульсивного расстройства. Но вот что важно: в нашей модели большинство этих диагнозов - не отдельные болезни, а разные маски одного корня.
Депрессия - выученная беспомощность плюс эмоциональное онемение. Ребенок, который тысячи раз не получал отклика на свои сигналы, перестает надеяться. Антидепрессанты могут немного поднять фон, но не убирают главного - ощущения, что жизнь никогда не будет хорошей.
Генерализованная тревога и панические атаки - гипербдительность, возведенная в степень постоянного фона. Панические атаки часто возникают как прорывы idée fixe: невыносимый страх из прошлого захлестывает сознание.
Алкоголизм и другие зависимости - способ искусственной регуляции аффекта, "обезболивание" ядра травмы. Психика учится снимать напряжение через вещество, и это становится порочным кругом.
Расстройства пищевого поведения - переедание заполняет пустоту; анорексия и булимия - попытка обрести контроль над телом, когда жизнь вышла из-под контроля.
Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) - ритуалы как магический контроль над непредсказуемостью мира. При КПТСР ОКР чаще появляется у "Борцов" (перфекционистов), усвоивших, что любая ошибка ведет к катастрофе.
Первое. Перестать лечить каждую маску по отдельности как самостоятельную болезнь. Таблетки от тревоги не уберут причину, если причина - хроническая небезопасность в детстве. Кодирование от алкоголя не поможет, пока внутри живет idée fixe "я ничтожество".
Второе. Найти специалиста, который понимает комплексную травму и умеет работать с корнем, а не только с симптомами. Такой терапевт будет рассматривать депрессию, тревогу, зависимости и ОКР как следствия, а не как отдельные расстройства.
Третье. Освоить простой навык: когда возникает острый симптом (паника, желание выпить, ком в горле), спросить себя: Что именно сейчас происходит? Какое чувство из прошлого прорвалось? Какая потребность фрустрирована? Это не заменит терапию, но поможет перестать быть игрушкой в руках собственных симптомов.
Почему эта серия статей устроена так, а не иначе? Почему мы не перечисляем коды МКБ-11 и не даем алгоритмов "как отличить F43.12 от F60.3"?
Потому что мы пишем статьи для живого человека, который страдает и хочет исцелиться. Для этой цели нозологический язык (язык диагнозов) подходит плохо, а психологическая типизация на основе этажей развития - очень хорошо.
Нозология - подход, принятый в МКБ и DSM. Каждое расстройство описывается через набор критериев: сколько симптомов из списка, как долго они длятся, какое вызывают нарушение. Плюсы: единый язык для врачей, возможность исследований, основа для страховых компаний и лекарств.
Минусы для пациента с КПТСР: статичность (фиксирует "моментальный снимок", но не объясняет динамику), огромное количество пересечений с другими расстройствами, а лечение "по протоколу" для коморбидных расстройств часто малоэффективно, потому что игнорируется общий корень.
Это язык, на котором написана первая статья. Мы не спрашиваем "какой у вас код?". Мы спрашиваем:
Эта типизация не отменяет медицинских диагнозов. Если у вас тяжелая депрессия с суицидальными мыслями - вам нужны антидепрессанты и стационар. Но для долгосрочного исцеления от КПТСР гораздо полезнее понять, в каком возрасте и на какой потребности вы застряли. Потому что тогда становится ясно, что именно достраивать: учиться ли успокаивать себя (этаж 1), разрешать себе ошибаться (этаж 2), выдерживать конфликт (этаж 3), проявлять спонтанность (этаж 4) или обрести устойчивую идентичность (этаж 5).
| Срыв на этаже | Защитный стиль | Возможные клинические проявления (нозология) |
| 1 (безопасность) | Замирание, диссоциация | Дереализация, деперсонализация, соматоформное расстройство |
| 2 (автономия) | Борец (перфекционизм, контроль) | Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) |
| 2 (автономия) | Угодник (отказ от своих желаний) | Зависимое расстройство личности (при потребности в опеке) или социофобия (при страхе оценки) |
| 3 (границы) | Борец (агрессия наружу) | Интермиттирующее взрывное расстройство |
| 4 (спонтанность) | Невидимка (подавление эмоций) | Алекситимия, психосоматические расстройства |
| 5 (идентичность) | Беглец (избегание) | Избегающее расстройство личности |
Обратите внимание: один и тот же человек может в разное время, у разных специалистов получить несколько из этих диагнозов, потому что его травма задела несколько этажей.
Психологическая типизация. Потому что она:
Мы не призываем отказываться от психиатрической помощи. Но стержнем исцеления является не прием таблеток, а восстановление прерванного развития. А для этого нужна карта - карта этажей, потребностей, idée fixe и защитных стилей. Эту карту мы и предлагаем.
Мы прошли долгий путь. Мы разобрали, почему КПТСР - это не ПТСР, не ПРЛ, не "букет" коморбидных расстройств, а особая нозологическая единица со своей механикой: остановленное развитие, idée fixe, ложная личность. Мы объяснили, чем полезен наш подход (психологическая типизация по этажам) и почему он лучше подходит для исцеления.
Но теперь у читателя, который узнал себя, возникает законный вопрос: "И что мне с этим делать? Как выбраться из этого ада?"
Ответу посвящена третья статья. Мы подробно, шаг за шагом, опишем принципы и программу исцеления от КПТСР. Уже сейчас, заглядывая вперед, можно сказать, что программа опирается на многолетнюю клиническую практику и интеграцию подходов: схема-терапии, эмоционально-фокусированной терапии, модели структурной диссоциации (Пьер Жане - ван дер Харт), а также на деятельностный подход и теорию привязанности.
Пока вы ждете третью часть, вот что можно сделать уже сегодня:
КПТСР - это не приговор. Это архитектурный чертеж незавершенного строительства. Теперь у вас есть чертеж, и вы знаете, какие этажи достраивать первыми.
Всемирная организация здравоохранения. (2018). *МКБ-11: Международная классификация болезней 11-го пересмотра*. – Раздел 6B41 «Комплексное посттравматическое стрессовое расстройство».
Русский перевод: официальный перевод МКБ-11 на русский язык размещён на сайте ВОЗ (https://icd.who.int/ru).
Жане, П. (1889). Психический автоматизм: Экспериментальное исследование низших форм психической деятельности человека. / Русский перевод: Жане, П. (2009). Психический автоматизм. – СПб.: Наука.
Боулби, Дж. (1969). Привязанность. / Боулби, Дж. (2003). Привязанность / пер. с англ. Н. Г. Григорьевой, Г. В. Бурменской; общ. ред. и вступ. ст. Г. В. Бурменской. – М.: Гардарики.
Боулби, Дж. (1973). Separation: Anxiety and Anger. – London: Hogarth Press. / Боулби, Дж. (2004). Сепарация: тревога и гнев / пер. с англ. Н. Г. Григорьевой, Г. В. Бурменской. – М.: Гардарики. (Входит в трёхтомник «Привязанность».)
Выготский, Л.С. (1934). Мышление и речь. – М.; Л.: Государственное учебно-педагогическое издательство. / Выготский, Л.С. (2011). Мышление и речь. – М.: АСТ.
Фэйрберн, Р. (1952). Избранные работы по психоанализу / Фэйрберн, Р. (2010). Избранные работы по психоанализу / ред.-сост. В. В. Старовойтов; пер. с англ. В. А. Курманаевской и др. – М.: Канон+.
Янг, Дж., Клоско, Дж., Вайсхаар, М. (2003). Схема-терапия: Практическое руководство / Янг, Дж., Клоско, Дж., Вайсхаар, М. (2020). Схема-терапия / пер. с англ. – СПб.: Диалектика.
Кернберг, О. (1975). Borderline Conditions and Pathological Narcissism. – New York: Jason Aronson. / Кернберг, О. (2015). Тяжёлые личностные расстройства: стратегии психотерапии / пер. с англ. М. Л. Мельниковой. – М.: Класс. 2015.
Линехан, М. (1993). Cognitive-Behavioral Treatment of Borderline Personality Disorder. – New York: Guilford Press / Линехан, М. (2021). Диалектическая поведенческая терапия пограничного расстройства личности / пер. с англ. – М.: Научный мир.
Херман, Дж. (1992). Trauma and Recovery: The Aftermath of Violence – from Domestic Abuse to Political Terror. – New York: Basic Books / Херман, Дж. (2021). Герман Дж. Травма и исцеление. Последствия насилия – от абьюза до политического террора. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
Ван дер Колк, Б. (2014). The Body Keeps the Score: Brain, Mind, and Body in the Healing of Trauma. – New York: Viking / Ван дер Колк, Б. (2021). Тело помнит все: какую роль психологическая травма играет в жизни человека и какие техники помогают ее преодолеть. - М. 2022.
Onno Van der Hart, Ellert R. S. Nijenhuis, Kathy Steele (2006). The Haunted Self: Structural Dissociation and the Treatment of Chronic Traumatization. – New York: W.W. Norton & Company / Ван дер Харт, О., Нейенхейс, Э., Стил, К. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы. Когито-Центр, 2013.
Мастерсон, Дж. (1976). Psychotherapy of the Borderline Adult: A Developmental Approach. – New York: Brunner/Mazel.
Уокер, П. (2013). Complex PTSD: From Surviving to Thriving. – Azure Coyote Publishing.
/ Уокер, П. (2021). Комплексное ПТСР. Руководство по восстановлению от / пер. с англ. – М.: Диалектика.
375 29 766-06-18
mirashnichenka@gmail.com